Майкл и Элен Мирошкины основали студию Geometrix почти двадцать лет назад — задолго до того, как понятия «параметрический дизайн» или «реновация индустриального наследия» стали трендом
Их подход сегодня можно назвать архитектурным мышлением будущего: точность формы, честность материалов и системное видение, в котором интерьер, технология и идентичность проекта соединяются в единую структуру.
В разговоре с Designer.kz авторы проекта ArchiLoft рассказали, почему геометрия пространства для них важнее декора, как из старой энергетической станции рождается новое дыхание, и зачем архитектору становиться мета-дизайнером.
Как возникла студия Geometrix и какие цели вы ставили изначально?
— Мы основали Geometrix в 2006 году, и за эти годы студия прошла путь серьёзного внутреннего и творческого развития. Менялись технологии и подходы — но неизменным оставалось наше стремление к точности формы и чистоте замысла.
С самого начала мы осознанно выбрали собственный почерк — монохром, контрасты, графичность и архитектурная пластика. Геометрия пространства всегда была нашей сильной стороной: мы буквально «ведём» человека через интерьер, работая с объёмами, светом и направлением движения.
Мне всегда казалось, что интерьер должен быть динамичным, дышать
Простые коридоры, тупиковые углы, замкнутые планы — это не про нас. Мы любим, когда пространство раскрывается, когда стены поворачиваются к окнам, пуская свет внутрь, когда появляется ощущение воздуха и движения.
Со временем вектор развития студии сместился к параметрическому проектированию — сложной, но захватывающей методике, основанной на математических принципах. Обычно её применяют в архитектуре, но нам удалось адаптировать её к дизайну интерьеров. Это стало естественным продолжением нашего интереса к форме и структуре.
Майкл, что для вас значит термин «мета-архитектор» и как он отражается в ваших проектах?
— Для меня мета-архитектор — это не просто архитектор зданий или предметов. Это архитектор новых систем и миров, человек, который соединяет дизайн, технологию и мышление будущего в единый организм. Мета-архитектор создает не один объект, а экосистему, где каждая деталь — от идеи и формы до технологии и производства — рождается как часть цельного замысла. Я воспринимаю архитектуру в широком смысле — как искусство конструировать будущее. Неважно, идет ли речь о вентиляционной решетке, пространстве или целой линейке продуктов — подход один: создавать уникальные, технологичные и эстетически совершенные решения, которых раньше не существовало.
Расскажите подробнее о первом опыте реконструкции собственной студии в бывшей энергетической станции. Какие трудности и открытия были тогда?
— История Archiloft началась с мечты о пространстве, которое отражало бы наш взгляд на архитектуру и дизайн. Мы искали офис для студии Geometrix Design — место, где всё можно было бы создать с нуля, под собственное видение. Составили список желаемого, который сами же назвали утопическим, но это нас только вдохновило. Поиски растянулись на несколько лет.
Мы искали бетон, кирпич, высоту, свет, выход на крышу и веранду. Хотели видеть пространство живое, фактурное, честное — без декораций и компромиссов. И однажды, проезжая по городу, мы заметили старую, заколоченную постройку. Двери заперты, окна забиты фанерой, фасад покрыт слоями штукатурки и краски, повсюду таблички «Осторожно! Опасность!». Но за этой грубостью чувствовалось что-то настоящее. Мы подошли ближе, коснулись кирпича — и почувствовали историю.
Оказалось, это бывшая энергетическая станция, когда-то обеспечивавшая теплом целый район. Паровые котлы давно демонтировали, но само пространство сохранило мощь индустриальной архитектуры. И, как по волшебству, все пункты из нашего «утопического» списка совпали: 11-метровые потолки, окна в пол, веранда, выход на крышу и обилие подлинной фактуры. Единственное, что выбивалось из плана, — масштаб. 450 квадратных метров явно превышали наши потребности, но от этого места мы уже не могли отказаться.
Когда начались строительные работы, реальность быстро напомнила, что за каждой мечтой стоит труд. Сняв плитку, мы обнаружили под ней не один, а три уровня пола — слой за слоем, с вмурованными металлическими листами и технологическими отверстиями. Вместо временных решений мы решили сделать всё по уму: демонтировали старые конструкции и залили новую бетонную плиту по всей площади.
Работа заняла около десяти месяцев. Самым сложным этапом стала очистка здания от следов времени — старых ремонтных слоёв и «исторического мусора». В процессе выяснилось, что сооружение состоит из двух разных построек: фасадную стену когда-то сделали внутренней, а огромные шестиметровые оконные проёмы просто заложили кирпичом. Мы открыли их заново, вернув пространству дыхание и свет.
Отдельная история — кирпич. Чтобы реставрация выглядела цельно, мы подбирали материал с почти ювелирной точностью: ездили по «кирпичным барахолкам», искали экземпляры с нужной фактурой и оттенком. В нашей коллекции теперь есть даже царский кирпич 1900 года, идеально совпавший по цвету и размеру.
Каждый этап этого проекта приносил новые открытия и неожиданные вызовы. Но именно они сделали Archiloft тем, чем он стал — пространством, где история и современность обрели общее дыхание.
Вы часто работаете с реновацией промышленных зданий XIX–XX веков. Какие находки в процессе реконструкций стали для вас наиболее значимыми?
— С каждым новым проектом реновация всё больше становится частью ДНК нашей студии. Мы уже адаптировали под современные задачи старую энергетическую станцию, производство вентиляционных решёток Invisiline на территории ансамбля конца XIX века и ещё одно промышленное здание советского периода.
Главные открытия приходят не только из архитектурных деталей — арочных проёмов, кирпича, конструктивных рёбер, — но из самого поведения пространства. Как оно «дышит», как падает свет, где естественно возникают новые объёмы. Иногда именно несовершенства — трещины, следы коммуникаций, неровности — придают проекту характер и превращаются в основу художественного решения.
А иногда мы буквально находим историю под штукатуркой
Так, на одном из наших объектов нам удалось раскрыть законсервированное окно 1895 года — с оригинальной деревянной рамой и чугунной фурнитурой. После реставрации оно стало настоящим украшением интерьера и символом бережного отношения к прошлому.
В ваших проектах большое внимание уделяется сохранению аутентичных материалов. Как вы решаете баланс между реставрацией и современными требованиями?
— Для нас реновация — это не борьба старого с новым, а их диалог. Мы стремимся показать, что будущее может заботиться о прошлом, а прошлое — вдохновлять будущее.
Баланс рождается из принципа «подчеркнуть, не маскируя»
Мы оставляем исторические поверхности видимыми, а современные объёмы делаем отчётливо новыми — они решают функциональные задачи, не конкурируя с аутентикой. Так прошлое остаётся честным и узнаваемым, а современность добавляет комфорт, безопасность и технологичность.
Как меняется восприятие промышленных зон после того, как они превращаются в культурные или офисные пространства?
— Это всегда двойное преображение — визуальное и социальное. Визуально бывшие индустриальные территории перестают выглядеть заброшенными: появляется свет, структура, эстетика, в которых чувствуется энергия нового времени. А социально такие пространства становятся магнитом для креативных индустрий, событий и предпринимательства. Вокруг них начинают развиваться новые функции, растёт ценность территории, а район обретает новую жизнь.
Элен, на ваш взгляд, что важнее в реновации — историческая память здания или новые функции, которые оно получает?
— Нельзя противопоставлять: историческая память — это ресурс, а новые функции — способ передать эту память дальше. В идеале реновация бережно сохраняет ключевые маркеры прошлого и придаёт им актуальные роли через программы и адаптации, так чтобы здание оставалось живым и востребованным. Поэтому каждая проектная стратегия — это коллективный компромисс между уважением к прошлому и требованием современной эффективности.
Какие из реализованных вами объектов реновации кажутся вам самыми показательными для студии Geometrix?
— Безусловно, ArchiLoft — проект, в котором сконцентрирована вся наша философия. Здесь соединились история и технология, кирпич и свет, прошлое и будущее. Второй знаковый пример — производство нашего бренда вентиляционных решёток Invisiline, где мы впервые выстроили целую экосистему: архитектуру, производство, бренд и коммуникации в одном пространстве. Для нас это шаг к мета-дизайну — когда проект живёт не только как объект, но как процесс.
Какие международные практики реновации вас вдохновляют и чему российские и казахстанские города могли бы у них поучиться?
— Нас вдохновляют европейские проекты, где бывшие промышленные комплексы получают вторую жизнь — как культурные и общественные центры.
Tate Modern, Лондон — бывшая электростанция Bankside, преобразованная в крупнейший музей современного искусства. Это образец того, как индустриальное наследие может стать культурным ядром города без утраты своей мощной индустриальной идентичности.
Zeche Zollverein, Эссен — бывшая шахта и коксохимический завод, сегодня — музейный и образовательный комплекс, объект наследия ЮНЕСКО. Проект демонстрирует, как можно сохранить масштаб и эстетику промышленного комплекса, внедрив современные общественные функции.
Les Halles de Schaerbeek, Брюссель — пример адаптации промышленного здания XIX века под центр исполнительных искусств, где сохранён исторический металлический каркас, а внутренние пространства переосмыслены под современные форматы.
Gare d’Orsay / Musée d’Orsay, Париж — превращение старого железнодорожного вокзала в музей, подчёркивающее значение архитектурного наследия и потенциала реконверсии инфраструктурных сооружений.
Gasometer City, Вена — жилой и культурный комплекс, созданный в оболочках старых газгольдеров. Вдохновляющий пример интеграции жилья, коммерции и досуга в рамках сохранённого промышленного силуэта.
NDSM Wharf, Амстердам — бывшая судостроительная верфь, превратившаяся в центр современной культуры, стрит-арта и фестивального движения. Этот пример интересен для постсоветских стран тем, как самоуправляемые творческие сообщества участвуют в развитии реновированных зон.
СуперМеталл, Москва. Территория СуперМеталла — это часть института НИИ Чермет им. Бардина, где когда-то в цехах и лабораториях разрабатывали и испытывали экспериментальные металлургические сплавы. Архитектурный облик комплекса особенно примечателен: в его зданиях сочетаются черты сталинского ампира и минимализма, а фасад главного цеха имеет статус памятника архитектуры. Сейчас тут деловое пространство офисов.
Отель Stamba, Тбилиси. Его обустроили в стенах довоенного Дома печати.
Общее в этих примерах — уважение к историческому коду и системный подход: продуманная инфраструктура, поддержка города и гибкие формы финансирования. Именно этот баланс между культурной миссией и экономической устойчивостью стоит перенять и нашим регионам.
Реновация таких объектов — это задачи бизнеса или без государственного участия не обойтись?
— Опыт показывает, что самые успешные примеры рождаются на пересечении интересов бизнеса и государства.
Бизнес способен дать инвестиции и управленческую гибкость, а государство — юридическую и инфраструктурную поддержку, а также механизмы защиты наследия. Когда эти силы действуют синхронно, возникает та самая «третья энергия» — реновация, которая оживляет города, не разрушая их историю.
